Фонд Русское либеральное наследие

От Смоленска до Дубровника: Крестный путь русского либерала (Н.А. Хомяков)
26.06.2003

От Смоленска до Дубровника: Крестный путь русского либерала (Н.А. Хомяков)А.А.Кара-Мурза
доктор философских наук

Судьба человека (судьба – в широком смысле) складывается из двух главных составляющих – взаимопереплетающихся, но всегда различимых. Судьба – это, с одной стороны, родовое и семейное наследие – то, что от человека почти никак не зависит. Но, с другой стороны, судьба – это личные поступки и деяния, порожденные свободной волей человека. Каждая личность всегда пребывает в истории и как ее наследник, и как ее творец, и нелегко сказать, что оказывается труднее: соответствовать традиции или преодолевать ее. В любом случае, «звездные часы» в человеческой жизни редки и мимолетны – но именно они определяют, в конце концов, масштаб и значение личности.

Биографические справочники скупы на информацию о Николае Алексеевиче Хомякове. Родился в 1850 г. семье известного философа и литератора Алексея Степановича Хомякова. Окончил курс двух факультетов Московского университета – физико-математического и юридического. В 1877 г. избран почетным мировым судьей Сычевского уезда Смоленской губернии, где унаследовал родовое имение Липицы. Пошел добровольцем на турецкую войну; был на перевязочном пункте при Кавказской армии в день штурма Карса. В 1880 г. избран Сычевским уездным предводителем дворянства. Потом, в течение девяти лет, – Смоленский губернский предводитель дворянства (избирался на этот пост на три трехлетия – в 1886, 1889 и 1892 гг.). С 1896 по 1902 гг. – Директор департамента земледелия Министерства земледелия и государственных имуществ. Был женат на Наталье Александровне Хомяковой, урожденной Драгиусовой (Драшюсовой), от которой имел трех дочерей и сына. Долгие годы работал гласным Сычевского уездного и Смоленского губернского земства. Один из лидеров общероссийского земского движения, активный участник земских съездов 1904–1905 гг. В 1905 г. стал одним из основателей партии «Союз 17 Октября»; с 1906 г. член Центрального Комитета партии «октябристов», представитель ее левого – либерального – крыла. В годы русско-японской войны – руководитель общедворянской организации Красного Креста в Москве. В 1906 г. был избран членом Государственного Совета (верхней палаты) от дворянства Смоленской губернии. Депутат II, III и IV Государственных Дум от Смоленской губернии. 1 ноября 1907 г. на первом заседании III Государственной Думы подавляющим большинством голосов избран Председателем Думы и оставался на этом посту почти два с половиной года, до апреля 1910 г., когда вынужден был покинуть председательское кресло в знак протеста против провокационного поведения в Думе ультраправых во главе с Пуришкевичем. В 1913-1915 гг. председатель Петербургского клуба общественных деятелей. В 1918-1920 гг. – участник белого движения: член русской делегации на совещании в Яссах в ноябре 1918 г., затем возглавлял деятельность Общества Красного Креста в Добровольческой армии и Вооруженных Силах Юга России. Эмигрировал через Константиноаволь в Югославию (Королевство сербов, хорватов и словенцев) и скончался в Дубровнике 28 июня 1925 г. семидесяти пяти лет от роду…

О том, что Николай Алексеевич Хомяков был человеком незаурядным, свидетельствуют авторитетные современники. Очень высоко ценили Н. Хомякова близкие ему по духу Сергей Витте и Петр Столыпин. Уважали его и политические оппоненты. Павел Милюков, редко о ком говоривший доброе слово, характеризовал Хомякова как «культурного и лично порядочного человека». Еще один лидер кадетов, Ариадна Тыркова, писала о нем в мемуарах как о человеке «умном, спокойном, с большим юмором».

Но судьба, как мы знаем, – это не только скупая биография и краткие характеристики современников. Чтобы понять судьбу Николая Хомякова, надо начать с его родового наследия, с его семьи, чья история тесно переплелась с историей других выдающихся российских семей – Грибоедовых, Киреевских, Языковых…

Хомяковы были крупным дворянским родом России, записанным в VI части родословной книги Рязанской губернии. Пращуры Хомяковых с XV в. служили московским государям в качестве ловчих и стряпчих, начиная с времен Василия III. Хомяковы владели имениями в Рязанской, Тульской, Калужской, Московской, Симбирской, Ярославской губерниях. Происхождение большой земельной собственности семьи Хомяковых, а также их демократического и свободолюбивого духа имеют свои истоки. История такова: живший в XVIII в. под Тулой богатый помещик Кирилл Иванович Хомяков, владелец огромного состояния, под старость остался одиноким и не имел прямых наследников. Желая сохранить поместье для рода Хомяковых, он предложил своим крестьянам самим избрать себе барина общим советом на сходке. Крестьянские ходоки, предварительно ознакомившись с возможными претендентами из хомяковского рода, остановили свой выбор на небогатом молодом сержанте Федоре Степановиче Хомякове, который действительно оказался добрым и рачительным хозяином. Так, прапрадед Николая Алексеевича Хомякова стал владельцем значительных поместий в Тульском уезде Рязанской губернии, а также дома в Петербурге. Это семейное предание, по авторитетному мнению мнению философа Николая Бердяева, оказали влияние «на весь дух» рода Хомяковых, определили их отношение к народной жизни, к народной сходке, к происхождению земельной собственности. Хомяковы считали, что земельные богатства переданы им народной сходкой, что они были избраны народом, что именно народ поручил им владеть землей.

Прадед Н. А. Хомякова, Александр Федорович, женился на Наталье Ивановне Грибоедовой, получил в 1776 г. в качестве приданого имение в Сычевском уезде, центром которого было село Липицы (сегодня это Новодугинский район Смоленщины). В последней четверти XVIII в. Липицы были одним из самых значительных имений Хомяковых – в нем насчитывалось почти 400 душ крестьян мужского пола. Там, на высоком северном берегу реки Вазузы, была построена большая усадьба с двумя флигелями и многочисленными хозяйственными постройками (главный дом сгорел в 1930 г.). Ближе к реке были разбиты два парка – регулярный и пейзажный, выходившие к двум искусственным прудам. Над самой рекой, в 1797 г., по заказу Александра Федоровича Хомякова, была построена церковь св. Николая Чудотворца.

Дед Николая Алексеевича, Степан Александрович Хомяков, был человеком европейски образованным, ярым англоманом, одним из основателей Московского Английского клуба. Он был известен не только как большой эрудит, но и как страстный игрок – проиграл в карты более миллиона рублей. В родовом предании его пример стал символом бренности людского богатства. Помнили в семье и бабушку – Марью Алексеевну, урожденную Киреевскую, – известную в Москве радетельницу патриархальных и православных устоев.

Отец, выдающийся мыслитель-славянофил Алексей Степанович Хомяков, родился в 1804 г. в Москве на Ордынке. Учился и воспитывался, в основном, дома: в тульском имении Богучарово, в смоленских Липицах, в Москве и Петербурге (там семья жила зимой 1814–1815 гг., когда отстраивался дом в Москве, на Петровке, рядом с Большим театром, сгоревший во время наполеоновского нашествия).

Сложилось устойчивое полуобывательское мнение, что русские славянофилы, в отличие от «западников», были людьми скорее мистическо-созерцательного, нежели практического склада, - кем-то, наподобие гончаровского Обломова, в противовес практикам-западникам, этим «русским Штольцам». Между тем в отношении Алексея Степановича Хомякова – это серьезное заблуждение. Его религиозно-философские искания, его увлеченность поэзией, драматургией, художеством сочетались с глубоким бытовым рационализмом, здравым смыслом, точностью и ответственностью. Алексей Степанович окончил физико-математический факультет Московского унивеситета и свою техническое, вполне прикладное образование никогда не забывал. Так, в летне-осенние месяцы 1850 г., он, воодушевившись рождением – после череды дочерей – сына «Николеньки», проводил в Богучарове опыты с паровой машиной собственного изобретения. Через год, когда с помощью тульских механиков машина была готова, он послал ее на всемирную выставку в Лондон и получил оттуда патент на изобретение. Известно, что и в 1855 г., переживая крымские поражения русской армии, он, с той же решимостью, конструировал и испытывал в том же Богучарове новую модель «дальнобойного артиллерийского ружья».

Хомяков-отец с юных лет рвался на военную службу. Еще в 16-летнем возрасте он попытался убежать из дома, чтобы примкнуть к грекам в их борьбе за независимость, но был задержан на московской заставе и возвращен домой. Уже после университета он, весной 1822 г., поступил на службу в кирасирский полк, квартировавший под Херсоном; в 1823 г. перевелся в петербургский лейб-гвардии конный полк, где служил эстандарт-юнкером, потом корнетом. В начале 1825 г. вышел в отставку в звании поручика и уехал в Париж, где занимался живописью и литературным сочинительством. Но весной 1828 г., после начала новой войны с турками, он снова вступил на службу штаб-ротмистром в гусарский полк; был личным адьютантом легендарного генерала, командира 3-ей гусарской дивизии, князя Валериана Мадатова. Алексей Хомяков принял участие в нескольких сражениях: в одном из них, в конной атаке, получил ранение в руку, за что был награжден орденом св. Анны III-ей степени (в петлицу). При знаменитой осаде крепости Шумла побился с друзьями об заклад, что поскачет впереди всех к турецкому редуту. Любимый белый конь под ним был убит; сам Хомяков был ранен в ногу. Тогда же он был представлен командующим к ордену св. Владимира, но получил только Анну с бантом. Впрочем, при увольнении в мае 1830 г. он был-таки награжден Владимиром IV-й степени.

Алексей Хомяков был великолепным стрелком (попадал в целковый на расстоянии в 50 шагов) и всю последующую жизнь был страстным охотником. Летние месяцы он проводил в Богучарове или Липицах, а зимой жил в Москве, сначала снимая квартиру на Арбате, а затем в собственном (ставшем знаменитым своим литературно-философским салоном) доме на углу Собачьей площадки и Николопесковского переулка (там-то и родился в 1850 г. Николай Хомяков).

5 июля 1836 г. Алексей Степанович Хомяков женился на Екатерине Михайловне Языковой, сестре известного поэта Николая Языкова. Усадьбу Липицы Алексей Хомяков обустраивал специально для жены Екатерины (он звал ее на английский манер – «Kitty») - как любимое их место. Они любили Липицы гораздо больше тульского Богучарово и всех других имений. Вот как Алексей Степанович описывал жене Липицы 19 октября 1842 г.: «Что за погода, как ясно, как тихо, как солнечно! Река замерзает и покрылась почти вся льдом, чистым и прозрачным, как английский хрусталь; солнце днем и месяц ночью так и отливают ее серебром да золотом; а в самой середине бежит струя синяя, синяя, как альпийские озера… Вот бы ты полюбовалась на свои Липицы! Совершенная Грузия!».

Друзья вспоминали об Алексее Хомякове как о выдающемся, энциклопедически образованном эрудите и спорщике – эти качества в немалой мере воплотились потом и в его младшем сыне. Вот что писал о Хомякове-старшем Александр Герцен: «Во всякое время дня и ночи он был готов на запутаннейший спор и употреблял для торжества своего славянского воззрения всё на свете – от казуистики византийских богословов до тонкостей изворотливого легиста. Возражения его, часто мнимые, всегда ослепляли и сбивали с толку».

Еще один друг Хомякова, близкий ему по духу либерал-славянофил Александр Кошелев, писал о феноменальной памяти Алексея Хомякова: «Помню, однажды, отправились мы на вечер к Свербеевым, куда нас пригласили для беседы с одним русским, возвратившимся с Алеутских островов. Шутя, я говорю ему: “Ну, друг Хомяков, придется тебе нынче послушать и помолчать”. В начале вечера действительно Хомяков долго слушал этого заезжего русского, расспрашивал его подробно насчет Алеутских островов, но под конец высказал ему по этому предмету такие сведения и соображения, что путешественнику почти приходилось обратить оглобли и ехать, откуда приехал, для окончательного ознакомления с местами, где он пробыл уже несколько лет».

Но была и еще одна фигура, которая, помимо родителей, сыграла безусловную роль в судьбе Николая Хомякова. Это – ближайший друг семьи Хомяковых Николай Васильевич Гоголь. Гоголь искренне восхищался Алексеем Степановичем, боготворил Екатерину Михайловну, обожал ее брата - поэта Николая Языкова. Смерть в конце 1846 г. Языкова, с которым Гоголь многие месяцы прожил рядом в немецком Гаштайне и Риме, глубоко ранила писателя. После рождения 19 января 1850 г. в семье Хомяковых сына Николая, Гоголь, с трепетной радостью, согласился стать его крестным отцом, а потом регулярно навещал крестника.

Судьба оказалась жестокой и к родителям Н. А. Хомякова, и к его крестному – Гоголю. Летом 1850 г. Алексей Хомяков обронил в богучаровский пруд обручальное кольцо. Пруд он тут же велел вычерпать, но кольцо так и не сыскалось. Екатерина Михайловна посчитала это дурной приметой, очень опасалась за мужа. Но через несколько месяцев беда случилась с ней самой: сначала простуда, потом тифозная горячка и быстрая кончина. Смерть еще одного дорогого человека окончательно надломила Гоголя. 28 января 1852 г., на панихиде по усопшей, Гоголь сказал Хомякову: «Всё для меня кончено». На следующий день он не смог прийти на похороны. «С этого времени, – писал лечивший Гоголя врач Тарасенков, - мысль о смерти и о приготовлении себя к ней, кажется, сделались преобладающей его мыслью». 9 февраля Гоголь последний раз приехал к Хомякову и долго, несколько часов подряд, играл со своим крестником. Судьба распорядилась так, что двухлетний ребенок, Николенька Хомяков оказался последним, с кем общался великий Гоголь. 10 февраля Гоголь написал прощальное письмо матери, всю ночь с 11-го на 12-е жег бумаги, в том числе рукописи второго тома «Мертвых душ». Больше он с постели не вставал, отказывался принимать пищу и видеть друзей, и в восемь утра 21 февраля 1852 г. скончался.

Алексей Степанович писал в те дни А. Н. Попову: «Николенькин крестный отец, Гоголь наш, умер. Смерть моей жены и мое горе сильно его потрясли; он говорил, что в ней для него умирают многие, которых он любил всей душою, особенно же Н. М. Языков. На панихиде он сказал: всё для меня кончено. С тех пор он был в каком-то нервном расстройстве, которое приняло характер религиозного помешательства. Он говел и стал морить себя голодом… В субботу на масленице Гоголь был еще у меня и ласкал своего крестника… Я мог бы написать об этом психологическую штудию; но кто поймет, кто захочет понять? А сверх того, и печатать будет нельзя…».

Переживши в Москве сороковой день по кончине жены, а потом и сороковины Гоголя, Алексей Хомяков уехал в Липицы, откуда несколько месяцев никому не писал. Только в августе, проездом в Богучарово через Москву, он написал Ю. Ф. Самарину: «Не знаю, слыхали ли вы, какое чудное место эти Липицы, как они, можно сказать, ненаглядно-хороши! Катя любила их еще более моего; она говаривала, что не отдала бы их за Ричмонд, который за границей нравился ей более всего. Много я там сделал посадок при ней, но еще более в последние три года, в которые ей не удалось там быть, и все удались, и я думал ее обрадовать ими неожиданно, потому что она обо многих не слыхала. И всё принялось, и всё разрастается! Невероятная тоска напала на меня. Я старался не поддаваться, работал усердно, упрямо; ничто не помогало. Сердце не хотело от нее отступиться…».

23 сентября 1860 г. Алексей Степанович Хомяков умер от холеры в селе Ивановском Донковского уезда Рязанской губернии (сегодня – это Липецкая область). Он приехал туда бороться с эпидемией; его последними словами были: «Стольких вылечил – а себя не сумел». Его младшему сыну, Николаю Хомякову, было в ту пору немногим более десяти лет…

…По общему мнению исследователей, Николай Алексеевич Хомяков стал самым знаменитым за всю историю Смоленщины губернским предводителем дворянства. С ним может сравниться разве что Сергей Иванович Лесли (из шотландцев, перешедших на русскую службу) – дворянский предводитель, организовавший смоленское народное ополчение в 1812 г. Хомяков, самобытный и талантливый человек, умелый хозяин и администратор, один из лидеров общероссийского праволиберального движения, пережил свои «звездные часы» на посту Председателя III-й Государственной Думы.

Есть известное древнеримское изречение: «Значение твоей личности определяется в том числе величием недругов, которых ты победил». Уже само избрание Хомякова на думский председательский пост было связано с острейшей политической борьбой. Из общего числа депутатов Третьей Думы – 442-х, у «октябристской» фракции было только 154 депутата. Чтобы составить думское большинство, правительство Петра Столыпина своим влиянием выделило из правых депутатов группу в 70 человек «умеренно-правых». Таким образом, в Думе составилось неустойчивое правоцентристское большинство в 224 голоса. В этих условиях значение при выборах Председателя имела не только партийная принадлежность, но и масштаб личности кандидата.

Самым вероятным кандидатом на пост Председателя был граф Алексей Александрович Бобринский (1852–1927), сын скончавшегося в 1903 г. графа Александра Алексеевича Бобринского – бывшего петербургского губернатора, бывшего петербургского Губернского предводителя, члена Государственного совета. Да и сам граф Алексей Бобринский был личностью по-своему выдающейся. После учебы на юридическом факультете Петербургского университета служил в канцелярии Кабинета министров. С 1875 г. Санкт-петербургский уездный предводитель; с 1878 по 1898 гг. (в течение двадцати лет!) Санкт-петербургский губернский предводитель дворянства, Председатель Петербургской городской думы, Председатель Совета русско-английского банка. Но Алексей Бобринский – еще и крупнейший ученый-археолог: с 1886 г. (и до 1917 г.) - председатель Императорской Археологической комиссии, член многих иностранных археологических обществ. Обследовал около тысячи курганов, главным образом в Керчи и Киевской губернии, собрал уникальную коллекцию старинной бронзы. В 1889-1890 гг. вице-президент Академии художеств. При этом граф Алексей Бобринский был человеком ультраправых взглядов; в период революции 1905-1907 гг. выступил сторонником консолидации поместного дворянства, в мае 1906 г. был избран председателем Совета объединенного дворянства. Не пройдя в первые две Думы, как чересчур «правый», он в третью Думу был избран от Киевской губернии. Граф Бобринский всегда выступал с беспощадной критикой правительства П. А. Столыпина, и его избрание на пост Председателя Думы несомненно поставило бы под вопрос проведение правительственных реформ. Кабинет Столыпина и лично премьер оказались в сложнейшем положении. Консультации показали: единственной фигурой из умеренно-либерального лагеря, способной переиграть ультраправого радикала графа Бобринского является смоленский депутат-октябрист Николай Хомяков. Он мог собрать голоса не только «октябристов» и «умеренно-правых», но также кадетов и части «националистов»: сын известного философа и литератора, смоленский губернский предводитель, умеренный земец и, в то же время, – крупный государственный сановник (был шесть лет директором министерского департамента), бывал на турецкой и японской войнах. Из мемуарной литературы известно, что Хомяков долго отказывался от предложения занять председательский пост. В. А. Маклаков, например, писал о Хомякове, что, как «человек исключительной щепетильности» и «чуждавшийся политических дрязг», он «на эту Голгофу идти не хотел и отказался». Однако лично вмешался премьер-министр Столыпин, хорошо знавший Хомякова и заинтересованный в том, чтобы Думу возглавил не ультраправый, ориентированный на самую консервативную часть императорского двора, граф Бобринский, а такой человек, как Хомяков, - с центристскими взглядами, способный наладить партнерскую работу с реформаторской частью правительства. Маклаков вспоминал: «За отказом Хомякова он (Бобринский) имел все шансы. Но Столыпин, услышав про это, вмешался; он сам приехал к Хомякову, просидел у него целый вечер, убеждал его идти в Председатели и соблазнял перспективой дружных работ по проведению Манифеста (17 октября). Хомяков уступил. Кандидатура гр. Бобринского этим отпала, и Хомяков был выбран почти единогласно».

Читая стенографические отчеты заседаний Третьей Думы, поражаешься, как тонко, поистине виртуозно, умел Николай Хомяков лавировать между Сциллой реакции и Харибдой революции, между правым и левым радикализмом. Но этот виртуозный «председательский слалом» не мог продолжаться долго. В конце концов, Хомяков не смог воспрепятствовать лобовому столкновению думского ультраправого провокатора Пуришкевича и левых депутатов. Он подал в отставку. И в этом смысле его личная судьба совпала с политической судьбой целого направления в отечественной мысли и политике – политической судьбой российского либерализма. Отставка Хомякова в апреле 1910 г. стала лишь ранним прологом последующих драматических событий, обрушивших целый континент – историческую Россию, оказавшейся в начале прошлого века неспособной преодолеть внутренний раскол. Николай Алексеевич Хомяков прожил еще пятнадцать лет, но судьба более не баловала его…

P.S. 28 июня 1925 г. Н. А. Хомяков скончался в хорватском городке Рагузе (Дубровнике) и был похоронен на местном кладбище. Мне, с помощью друзей из дубровницкой православной общины, удалось розыскать могилу Н. А. Хомякова. Известно, что город Дубровник оказался в эпицентре недавней гражданской войны в Югославии и сильно пострадал. Православное кладбище подверглось глумлению; скромный обелиск над могилой Н. А. Хомякова и его жены Натальи Александровны был серьезно поврежден…

Вернуться в раздел